Окна дома были заколочены и дому было сложно смотреть на дорогу. По ней давным давно уехали его хозяева. А без них он уже, в общем, и не дом вовсе. Через щели в полу стала расти трава и даже акация. Что будет, если она прорастёт аж до потолка, думал дом. Я тогда и вовсе рухну.
А прямо в прихожей вырос большой куст ромашек. Эти наглые, белые цветы сами насмехаются над домом. И траву настраивают всячески осмеивать дом. И даже акацию убедили в том, что дом вовсе не живой уже и совсем никому не нужен. Дескать, всем будет лучше, если он рухнет. А тут ещё порог у дома стал цвести и гнить. Это и понятно, ведь ни одна человеческая нога уже не ступает через него. Двери тоже осели. Вот и вообразили эти глупые растения, что они живее всех живых и самые главные тут.
— Эх, вернулись бы хозяева скорее, — тихо-тихо шепнула дому крыша. А то нам несдобровать.
Кресла, стулья, стол, диван и полки подхватили, — рассохлись мы совсем без хозяев наших. Никто не трогает нас. Никому мы не нужны. Вы чё там скрипите и стрекочете, неодухотворённые вы наши. Цыц, а то и до вас доберёмся. Вот, только возьмём и семена разбросаем повсюду тут, тогда посмотрим, как вы запоёте.
— Эх, это спорный вопрос, что считать одухотворённостью. Жизнь, ведь, ещё у нас не закончилась. Вы даже не представляете, какое движение внутри нас происходит.
— Да, заряд ещё есть внутри, хоть мы и просто мебель.
— А вдруг скоро вернутся наши хозяева. Ну, хотя бы Ванечка. Как он любил нас. Он даже спал иногда то в одном, то в другом кресле. Ведь, мы такие мягкие и удобные, — горевали два больших кресла.
— Да, да, это уж точно, надежда умирает последней,- зашелестела, смеясь акация. А потом тоже вздохнула и заохала, — я хоть и отросток от акации, что на улице растёт, но тоже помню, как Ванечка садил эту акацию. И как любил времена, когда она цвела.
— Да и мы тут тоже не бедные родственники, — зашевелились росточки травы. Мы все со двора, из-под веранды сюда перебрались. Помним и мы Ванечку. А уж, внутри у нас какое движение, этого вам всем тут никогда не понять. И хоть добрые и славные были хозяева этого дома, всем будет лучше, если они не вернутся. Теперь мы, растения, тут полные хозяева. Так что, давайте лучше радоваться такому ходу событий. Нет никого и нет. Так, ведь, всем нам лучше.
Весь дом от этих слов аж присел и стал чуть-чуть ниже, а окна изо всех сил уставились вдаль.
— Эх, Господи ты Боже наш, ведь со свету сживут весь дом эти дурные растения, — горько вздохнула крыша.
— Это почему же мы дурные, — возмутились, качаясь головками, ромашки.
— А потому, что зря возомнили себя хозяевами. Ведь, главный здесь, всё же, дом. Курчат по осени считают.
— Это как, — спросила акация?
— А так — никогда не оставят нас хозяева ещё и на эту осень и зиму пропадать тут. Вернутся, уверенно заключил дом и спросил у окон, — что там, на дороге, никого?
— Нет, никого, ответили печально окна и стали ещё пристальнее всматриваться вдаль.
Вдруг на крышу село большое облако и, нагнувшись, заглянуло в окно. Затем прислушалось ко всем этим разговорам и удивлённо заметило, — кто главный, что будет, есть ли надежда, жизнь, радость, вам ли судить об этом! Ведь, всё есть от Бога, что на небе, а вы тут базар развели, возомнив каждый себя центром вселенной.
— От Бога, все в один голос спросили?
А затем акация, насупившись, пробормотала, — ты, что ли, сам центр вселенной, или его посыльный?
-Ха-ха-ха,- задрожало от смеха облако. Я сегодня есть, а завтра меня, как и вас между прочим, нет. Говорю же – вы не сами по себе, а на всё есть воля Божья.
— И на хозяев наших, спросил дом?
— И на Ванечку, удивилась крыша?
— На всё. Если у кого нужда есть какая, просите и дано вам будет. Только просить нужно сердцем сокрушённым. По просьбе такого сердца Бог всё исполняет. Главное, чтобы сердце билось, смиряясь и сокрушаясь.
На этих словах облако снялось и поплыло дальше. Его подхватил ветер, рассерженный тем, что вдруг потерял облако из виду. И ему стало скучно.
— Где моё сердце, где моё сердце, — слышалось изо всех сторон?
Крыша внимательно осмотрела всех и важно сказала, — должно биться сокрушённо и смиренно. Признавайтесь, у кого бьётся?
— Ой, не бьётся, кричала трава!
— Нет, не бьётся, — вторили ей ромашки, а акация, обвив себя ветками, произнесла, — я хоть и в центре тут расту, но вроде бы, у меня тоже ничего не бьётся.
— Это наверное у печки, что у меня в доме,- сделав умное выражение, заключил дом.
— Ничего у меня не бьётся, недовольно заворчала печка.
— Это наверное, у семян, что вызревают у нас, — зашумели растения.
А окна, так вовсе заплакали. И только смогли сказать, — Боже, Боже, смири нас и успокой, а лучше верни наших хозяев поскорее. А то мы, уж, совсем запутались тут во всём. Бьётся, не бьётся? Движется что-то внутри- это да, но чтобы билось…
— Вы там что, совсем с ума сошли, — заорала крыша. У меня тут хоть и один глаз, но я вижу вдали три фигуры, а вы окна дома называетесь и ослепли совсем уже, что-ли? Возмущалась, всматриваясь своим одним круглым глазом, или скорее глазиком, маленького оконца из покрышки колеса и стекла, что уже покосилось совсем. Окна быстро перестали плакать и приободрились, но, присмотревшись, расстроенно сказали, — нет, никого из этих людей мы не знаем.
Между тем, три человека, а это был мужчина, женщина и маленький мальчик, приближались всё ближе и ближе. Они подошли к дому и мужчина сказал, — этот дом построили мои родители, а эту акацию посадил я. Когда был как ты, Мишка. Мальчик, разочарованно спросил: мы что, здесь теперь жить будем?
— Да, сынок, ответила мама, ведь это родина нашего папы, а значит, и наша тоже. Ведь ты же любишь нашего папу?
— Конечно люблю, и тебя, мамочка, я тоже очень- очень люблю.
Мишка заулыбался и вприпрыжку побежал к двери.
— А я вас обоих люблю больше жизни.
Папа обнял маму за плечи и подвёл её тоже к двери.
— Надо же, замок совсем заржавел. Сейчас мы туда капнем маслица, чтобы смягчился, а пока расколотим окна. Ну ка, Мишка, помогай. А я вам не пригожусь, радостно улыбалась мама. И все трое очень быстро расколотили окна. Правда, расколачивал, конечно, папа, а Мишка с мамой относили почерневшие доски к ограде и складывали их там.
Окна сразу заискрились, заулыбались и, проясняясь, переглянулись, а затем, довольно ойкнули.
— Ой, Ванечка!
Когда же благополучно открыв замок, все наконец, вошли в дом, то он весь сразу наполнился жизнью, светом и любовью.
— Любимая, слышишь, как счастливо бьётся моё сердце, — спросил папа?
— И моё, поддержал его Мишка.
— А моё то как бьётся- вот-вот из груди выскочит, если счастливы вы, то и я вдвойне счастлива.
— Так вот что значит, бьётся сердце, — воскликнул дом!
Крыша же довольно подытожила, — надо же – три сердца сразу!
Даже растения в доме зазеленели как-то ярче, а ромашки, склонив свои головки, прошептали друг другу, — на всё воля Божья!
Декабрь 2014 г.
Татьяна Дейна
От наших спонсоров:
Если вам нужно нестандартное или стильное зеркало для ванной, то зеркала от компании Стезер - это ваш выбор! Изготовление качественных влагостойких зеркал для самых требовательных заказчиков - одно из приоритетных направлений деятельности компании. Вы обязательно найдете свое зеркало для ванной среди образцов продукции компании Стезер.