Почему моя жизнь так трудна?

Очень быстро наступил вечер. Зимой всегда быстро темнеет. По раскисшей снежной массе мне нужно было идти пешком ещё несколько километров. Поскольку в начале зимы температура воздуха колебалась от заморозков до оттепели, дорогу от снега чистили редко из-за нехватки бензина (1994-95 гг.), снег под колёсами машин превращался в мокрую кашу, по которой трудно было идти. Передние части сапог, почти до каблуков были разорваны, через дыры снег набивался внутрь, таял и превращался в воду, от чего при каждом шаге из под ног исходил характерный хлюпающий звук. Чтобы ноги не замерзали, от начинавшегося ночного холода, нужно было идти очень быстро. Верхние части сапог в нескольких местах были прикручены к подошве тонкой медной проволокой. Несколько раз я пытался зашить их нитками, но от ежедневного промокания нитки раскисали и быстро рвались. За ночь просушить обувь не удавалось, разве только нагреть до теплого, мокрого состояния, по той причине, что моя зимняя ночь была очень короткой – пять, максимум шесть часов.

Чтобы добраться на роботу, мне нужно было подниматься в три часа ночи, с трудом расшевелить тупое, не отдохнувшее тело, собраться и в четыре часа выйти из дома. Потом нужно было полтора часа идти по уже замерзшей дороге, затем на железнодорожной станции я садился в старый дизель-поезд и таким образом добирался до работы. Поезд приезжал немного заранее, поэтому, до открытия один час приходилось ждать сидя в небольшом холодном, обшарпанном вокзале.

Домой я возвращался тем же путём и приходил в девять часов вечера. Сделав некоторые дела, приносил воду, дрова, падал в постель и проваливался в крепкий сон до следующего звонка будильника. Моё питание было двухразовым: завтрак в половине четвертого утра и ужин в половине десятого вечера.

Раньше я работал на заводе, который был недалеко от нашего дома, а когда на зиму завод остановился, чтобы как-то прокормить свою семью, мне пришлось устроиться на работу в районную больницу инженером, но, к сожалению, добираться туда было очень трудно. Богослужения по субботам я не пропускал, хотя помню, что очень часто усыпал на субботней школе, а на второй части богослужения держался бодро, особенно тогда, когда сам проповедовал. Однажды во время моей проповеди я заметил, что сестра, сидящая на первом ряду, тихонько плачет. Сначала я подумал, что она плачет, услышав слова проповеди, а потом я понял, что она плачет, смотря на мои изорванные башмаки.

Через некоторое время сестра Лиза из нашей церкви принесла мне ботинки, которые потом я долго носил. К сожалению, они были на один размер меньше необходимого, и первые несколько недель, пока я их разносил, каждый шаг давался с болью. Всякий раз, проходя свою дорогу, я размышлял о Боге. Издали видя светящиеся окна домов я благодарил Бога за окончание пути.

Однажды, подходя к селу, обратившись к Богу, я попросил Его: «Господи! Дай мне возможность немножечко отдохнуть.» Отпуск мой был ещё далеко, на него я не надеялся. Затем в голову пришла мысль: «Боже, а может Ты сделаешь, чтоб я заболел, и я таким образом отдохну?» Но в то же время я понимал, что поскольку являюсь сотрудником районной больницы, если я заболею, то дома я не смогу быть, а обязан буду лечь в стационарное отделение. Зарплаты в те времена задерживали на несколько месяцев, и средств на лечение тоже не удалось бы найти. Так с мыслями и молитвами об отдыхе прошло несколько дней.

Однажды проснувшись в воскресенье утром, я заметил, что мой живот обсыпало красными пятнышками. Моя жена осмотрела меня, покачала головой и посоветовала мне в понедельник пойти в нашу маленькую сельскую больницу. В понедельник утром я позвонил на работу и отправился к нашему местному терапевту. Врач посмотрел на мою сыпь и сказал: «У тебя инфекционное заболевание, я должен тебя отправить в район в инфекционное отделение». Затем, померив мне температуру, произнес: «Странно, но температуры почему-то нет».

– Слушай, Николай. – Сказал он. – Если я тебя направлю в инфекционное отделение, надо мной могут там посмеяться, за то, что я не правильно поставил диагноз. Давай, в больничном я тебе напишу ОРЗ, ты немного побудешь дома, а потом, мы посмотрим, что с тобой делать.

Конечно, я не мог отказаться от такого предложения. Через два дня сыпь прошла, но всё-таки я остался дома на десять дней. Я благодарил Господа за подаренный мне отдых. За то, что Он тогда помог мне восстановить растраченные силы.

Прожив некоторое время и вспоминая прошлое, иногда задаю себе вопрос: «Почему тогда мне приходилось так трудно?» Возможно потому, чтобы я лучше понимал, что значит получить покой от Господа в «бедственные» дни. Почему иногда нам, верующим людям, приходиться нуждаться в хлебе, обуви или одежде? Возможно это для того, чтобы, когда у нас появится два хлеба, две одежды, две пары обуви, одно из этого мы могли с радостью подарить тому, у кого этого нет вообще.

Пастор Николай Натёс