(Рассказ со слов Любаши Бобковой)
Шел 1962 год. Жили мы тогда на Дальнем Востоке, в Уссурийске. Училась я в 6 классе.
Как все дети, ходила в школу каждый день, и в субботу тоже, хотя в святой день избегала явного физического труда. Носила, как и все, галстук, хотя росла я в Адвентистской семье.
На Новый год (1963) пригласили меня на юношеский слет в Новосибирск, где дети и молодежь делились своими опытами и переживаниями своей подпольной жизни, где им приходилось отстаивать субботний день.
В те времена религию не приветствовали, особенно в школе, ведь «дети – наше будущее», — твердили партработники, а в будущем верующим места нет. В 1980–м году Н. Хрущев обещал коммунизм, и оставалось уже совсем немного до «светлого будущего»; а тут еще верующие «путаются под ногами».
Срочно их перевоспитать — и любым способом: лишить отца и мать родительских прав, а ребенка отдать в интернат, да и все тут.
Коммунизм коммунизмом, а я настолько воодушевилась общением на слете, что твердо решила сделать радикальный перелом в своей жизни. Я не могла больше смотреть на то, как мои родители в субботу едут на богослужение, а я должна идти в школу. Родители на меня не давили, а предоставили мне самой решать этот щекотливый вопрос веры.
После Новогодних каникул в первую же субботу я сообщила родителям, что иду с ними на собрание, и что впредь я больше никогда не буду учиться по субботам.
Прошел месяц или полтора, в школе все тихо. Но, как обычно: после затишья может разразиться такая буря; и вот буря и разразилась наконец-то.
В один из понедельников вызывает меня классная руководитель в учительскую.
Я сразу поняла, о чем речь пойдет. Шла я по коридору и мысленно молилась: «Благослови, Господи, дай мудрости правильный ответ держать, ведь Ты – источник мудрости, дай сказать все правильно, чтобы имя Твое не опозорить».
Учительница села за стол с напыщенно-важным видом; козыри все на руках, есть чем «пришпилить» двенадцатилетнюю девочку, есть чем запугать, можно сказать, еще ребенка, попавшего в «логово» гигантской политической машины. А все остальные учителя, как бы невзначай, один за другим подходят и подходят. Когда все уже были на месте, классный руководитель, перелистывая классный журнал, наконец-то задала долгожданный вопрос: «Бобкова, скажи: почему у тебя столько пропусков без всяких уважительных на то причин?»
Что она ожидала услышать от казавшейся ей испуганной девочки? Сломить ее надо, пусть при всех выкручивается; посмотрим, что она будет выдумывать; а мы потом посмеемся над ней. Страстным желанием всех было услышать: «Да, вот, мол, болела, другую субботу на автобус опоздала». Или еще что-нибудь придумает, ведь не осмелится же при всех учителях сказать правду. Но не тут-то было. Ответ прозвучал четко, ясно и определенно: «Как без уважительной причины?! На то у меня есть уважительная причина!»
-Да, — последовал иронический ответ с оттенком сарказма,- ну, и какая же у тебя уважительная причина?
-Эти пропуски были только по субботним дням, и это причина уважительная, она связана с моими религиозными убеждениями. На что классный руководитель усмехнулась и язвительно повторила: «По религиозному убеждению! И что же это за религиозное убеждение, кто тебя этому научил, это тебя папа с мамой не пускают в школу по субботам»?
Ох. Как они этого хотели услышать, что папа с мамой не пускают в школу; это прямая улика на лишение родительских прав и на оформление ребенка в интернат.
Я процитировала четвертую заповедь из Закона Божьего и сказала, что не стала ходить в школу по субботам по своему личному убеждению.
Пастор Александр Серков