Чтобы исцелить простуду, надо лечить сердце

…Изначально я ехать на Полевую школу не собирался. Я вообще не знал, что это такое. Просто как-то, общаясь с братом из церкви, получил настоятельную рекомендацию — оставить все дела, взять отпуск на три дня и поехать. Сказал, что Господь по-особенному открывается на этих полевых школах. Нужно сказать, что этот разговор пришёлся на очень сложный период в моей семье. Я тогда  сказал, что «Мне бы сейчас в семье проблему решить. Не до полевых школ мне. Куда я поеду…» Но брат порекомендовал предоставить все эти проблемы Господу и съездить к Нему на свидание.

Я подумал ещё немного и решился. Я понятия не имел как происходит полевая школа, чего от неё ждать, зачем я туда еду… Узнал день, что необходимо взять с собой, к чему приготовиться, где находится, собрался и выехал. Эта полевая школа проходила в порядка 40 км. от Днепропетровска, в лесу, на территории турбазы одного из днепропетровских вузов.

Это была вторая половина сентября. Весь сентябрь, вплоть до дня предшествующего выезду, стояла тёплая погода, и я везде передвигался в рубашке на выпуск с коротким рукавом. Но за день до выезда резко похолодало, а я, не заметив этого, выбежал из дома в этой рубашке и сандалиях и довольно долгое время бывал на улице. Уже в день выезда я понял что заболеваю, но отпуск уже был взят, решение принято, и я решил ехать в любом случае. Сразу хочу оговориться, что простуды я вообще не боюсь. Максимальное время, которое мне необходимо на то чтобы выздороветь это двое суток. Лук, чеснок, горячая похлёбка, чай с мёдом, малиной и лимоном + сон под ватным одеялом восстанавливают меня быстро и без следов. На всякий случай в сумку с вещами бросил лимон, купленный по пути и пачку зелёного чая. Но я не знал тех условий, которые меня там ждали 🙂

Приехав на базу, я нашёл регистрационный пункт, который представлял из себя два стола, установленных под крышей летней столовой, как обычно имеющей открытой одну сторону. Зарегистрировавшись, я обратил внимание на двух братьев, которые пытались эту открытую сторону прикрыть целлофановой плёнкой. Так получилось, что я оказался среди первых кто приехал во время и зарегистрировался, у меня оказалось масса свободного времени, и я стал помогать братьям. В какой-то момент у нас закончилась верёвка, которой мы фиксировали клеёнку, и я пошёл в машину, чтобы поискать там моток верёвки. Вроде помнил, что что-то такое было. Открыв сумку, в которой обычно лежат подобные вещи, обнаружил там, к своему удивлению, шерстяную вязаную шапку, которую, видимо, положил, когда ездил ранней весной на дачу. Потом, наверное, потеплело, и я забыл её оттуда забрать. Я даже до сих пор не могу вспомнить, как она там оказалась.

К тому моменту как мы закончили крепёж плёнки, уже подъехала большая часть людей, появилась кастелянша лагеря, и мы начали поселение… Мне досталась комната на втором этаже кирпичного корпуса, на пару с одним из приехавших братьев. Комната и представляла собой прямоугольное помещение, в котором были три кровати, стол, две тумбочки и металлическая вешалка. Под потолком висела «лампочка Ильича».

Нас предупредили, что в 19:00 будет ужин, затем вечернее богослужение и введение в программу полевой школы. Происходить это должно было под крышей той самой летней столовой, незакрытую сторону которой мы частично прикрыли целлофановой плёнкой.

Мы поужинали, началось богослужение. Вот тут-то я первый раз по-настоящему напрягся. Весь день было холодно, не прекращался мелкий дождь, и в этой столовой оказалось довольно сыро и ветрено, не смотря на три присутствующие стены и частично прикрытую четвёртую сторону. Я крепко замёрз, но ещё сильнее на меня подействовало осознание того, что справиться с начавшейся простудой в условиях этого лагеря мне будет, мягко говоря, проблематично. Дело в том, что два единственных помещениях, в которых можно было находиться, — это сырая, не отапливаемая комната в кирпичном корпусе и эта столовая, которую и помещением назвать было нельзя.

И в этих условиях было необходимо прожить ещё четыре дня. Больше всего меня пугало, что если моя болезнь начнёт прогрессировать, то мне будет сложно сесть за руль и вернуться в Днепропетровск самостоятельно, а стать кому-то обузой я не хотел. Тем более что так получилось, что среди приехавших ста человек не было вообще ни одного моего знакомого.

Распорядок дня на полевой школе приблизительно следующий (точно не помню):

1) Подъём
2) Личное исследование отрывков из Писания и цитат из духа пророчества, предложенного для этого дня по теме дня.
3) Общая зарядка
4) Завтрак
5) Утреннее богослужение, введение в тему дня.
6) Общение в малых группах (по 10-11 человек), обмен свидетельствами.
7) Личное исследование отрывков из Писания и цитат из духа пророчества, предложенного для этого дня по теме дня.
8) Обед.
9) Прогулка.
10) Общение в малых группах (по 10-11 человек), обмен свидетельствами.
11) Ужин.
12) Вечернее богослужение, свидетельствование, закрытие темы дня.
13) Отбой.

Так вот…
На следующий после приезда день, после утреннего общения в группах (шестой пункт), хоть лидер группы и настоятельно рекомендовал никому не пренебрегать этим временем, а именно отправиться на свидание с Господом, я решил всё равно выдвинуться в посёлок. Лимон у меня был, чай и литровая кружка тоже. Оставалось дело за малым — купить кипятильник. Для того чтобы прийти в посёлок необходимо было пройти минут 20 по лесу, а потом ещё минут 20 по открытой местности. По лесу я прошёл легко, а когда вышел на открытое место и прошёл минут пять начался дождь. В этот момент я разговаривал с кем-то по мобильному телефону. Поняв, что пока я преодолею этот открытый участок, я промокну насквозь и только усугублю свою простуду, я решил развернуться и направиться обратно в лес. Когда я развернулся, и прошёл несколько шагов по направлению к лесу, рядом остановилась машина (которая взялась как из ниоткуда) одного из братьев, который возвращался в лагерь из города. Через минуту я был опять в лесу, так и не успев намокнуть. Как только мы въехали в лес, попросил брата остановить и вышел из машины. Самое смешное, что потом я понял, что даже деньги тогда забыл в кармане другой рубашки.

Я понял тогда, что Господь так нежно и настойчиво вернул меня в лес, чтобы я таки пообщался с Ним и оставил Ему решать свою проблему. Я сказал тогда «Ладно, Господь, я займусь тем, ради чего сюда приехал, а именно общаться с Тобой, но и Ты, пожалуйста, позаботься обо мне». В тот день я несколько часов ходил по лесу, молился, размышлял о невероятной силе и мудрости Господа. Дождь больше не беспокоил меня в тот день.

Так продолжалось и последующие дни. Я утром выходил из номера, и только поздно вечером возвращался туда для сна. Не скажу, что я сразу доверился Богу и перестал переживать о своём здоровье. Я очень переживал. Особенно из-за того, что в силу своей болезни я не мог полноценно размышлять о Слове, мне приходилось по много раз перечитывать одни и те же тексты, но смысл ускользал от моего болезненного сознания. Я практически выучивал их наизусть из-за многократных прочтений, но  смысл их не трогал меня. Как в тумане всё было. Но я твёрдо решил, что буду не смотря ни на что заботиться только о духовной пище и гнать страхи о физическом недуге.

И Господь стал день за днём, шаг за шагом меня исцелять… Без моего участия в выборе места нашей группе досталось место наиболее защищённое от ветра и сырости. Когда я особо замерзал, на нашем столе был избыток горячего чая, и я мог выпивать по четыре кружки. В тот период, когда мне требовалась «встряска», на столе был избыток лука и чеснока. Горячего супа мне всегда хватало с добавкой, что в тех обстоятельствах было для меня дороже денег. Дежурство по столовой, во время которого необходимо было мыть посуду всё в той же не отапливаемой столовой, пришлось только на последний день нашего заезда. Утренняя зарядка разгоняла кровь по телу, согревала и приободряла меня. Даже шапка, без которой мне пришлось бы туго, оказалась в машине, и Господь показал мне её. Я бы сам о ней никогда не вспомнил.

В итоге за эти несколько дней, когда было очень холодно и практически постоянно шёл дождь, в неотапливаемых сырых номерах и продуваемых столовых, Господь исцелил меня без остатка. Уже в предпоследний и последний дни утром я умывался, раздетый по пояс, под открытым небом у уличного умывальника.

Я большой скептик по своей натуре, и одного короткого опыта мне могло бы быть недостаточно — я бы мог счесть это совпадением. Господь, зная мой характер, открывался мне постепенно изо дня в день, целой цепочкой Своих дел для меня. У меня уже не было возможности даже на секунду подумать о возможной случайности.

Но самое потрясающее произошло в предпоследний день. Это была суббота. Я уже выздоровел и, молясь, бродил по лесу. Меня сильно печалило, что я не получил духовного откровения от Господа. Т.е. я выздоровел, за что был благодарен Богу, но я не достигнул цели самого приезда. Люди каждый вечер выходили и свидетельствовали о полученных откровениях, а я оставался ни с чем.

Хочу сказать, что в субботу эту установилась замечательная погода. В первый раз за всё время. Вышло солнце, осушило и согрело окрестности, чем очень подняло всем настроение. И вот в этот чудный день, во время прогулки по лесу я начал текст за текстом понимать все темы дней, которые мучительно штудировал по несколько раз. Тексты как будто стали прорезаться в моём сознании, донося те истины, которые до этого момента были закрыты мне.

Как будто Господь сказал мне: «Ты приехал сюда в поисках Меня. Послушал голоса Моего и не стал решать сам, а доверился Мне. Не понимая, упорно читал Слово Моё каждое утро с молитвой. А теперь просто слушай:…»

Самое удивительное, что все эти тексты отвечали на ту проблему со здоровьем, которая досаждала мне. Тексты, оказывается, очень убедительно говорили мне о необходимости полностью довериться Богу и ни о чём более не переживать. Но понять я их смог, только после того как Бог силой Своей и любовью Своей исцелил меня. Я был настолько потрясён, что у меня не было слов, кроме слов благодарности Господу за Его любовь, милость, долготерпение и мудрость.

Вечером была Вечеря, какой у меня до этого не было ещё ни разу в жизни. Утреннее чтение последнего дня было уже мной ожидаемым и радостным. Тексты легли мне в сердце и сознание, как в готовую почву.

Уезжал я полевой школы я уже другим человеком. Я первый раз в жизни понял, проникся, почувствовал каждой клеточкой всего своего естества, что Жив Господь! Он рядом. Он постоянно с нами, говорит нам во всём, и не слышать Его мы можем только из-за своей, искажённой грехом природы.

Впереди, после возвращения домой, были очень непростые душевные переживания из-за проблем в семье и неурядиц на работе, но эта полевая школа дала мне силы и знание того, что чтобы впредь со мной не происходило всегда есть Тот, Кто готов меня принять, поддержать и сохранить, если я обращусь к Нему.

Петр Маслов

Также по теме: Вторая смена Полевой школы учила геройству веры