Вопрос: Добрый день!
Почему Павел остригает голову по обету [назорейства] не в Храме, как в последующих главах Деяний, а в Кенхреях? Что это за место? И если, как подчеркивает ряд комментаторов, позднее Павел не сам в Храм пошел, а его уговорили христиане «от Иакова», то в Кенхреях нет никакого внешнего давления. Итак: что это было? Зачем нам это знать и какой отсюда вывод?
Ответ: Этот короткий эпизод из Деяний (18:18) действительно ставит в тупик многих внимательных читателей. Вы правы: здесь Павла никто не заставлял. Если в 21-й главе Деяний в Иерусалиме он идет на компромисс ради мира в общине по совету Иакова, то в Кенхреях он действует абсолютно свободно.
Давайте разберем этот сюжет по шагам: от географии к тонкостям иудейского права того времени и, наконец, к богословским выводам.
Что такое Кенхреи?
Кенхреи (Cenchreae) — это восточный портовый пригород Коринфа, находившийся примерно в 11 километрах от самого города на берегу Саронического залива.
Если западный порт Коринфа (Лехей) смотрел на Италию и Рим, то Кенхреи были воротами в Эгейское море, Малую Азию и, в конечном счете, в Сирию и Иудею. Именно отсюда Павел начинал свой путь обратно на восток. Это было шумное, многокультурное портовое поселение, где, к слову, позже сформировалась крепкая христианская община (в Рим. 16:1 Павел упоминает Фиву, диакониссу Кенхрейской церкви).
Галахический вопрос: как можно остричь голову вне Храма?
Согласно Торе (Числа 6:1–21), обет назорейства — это период особого посвящения Богу, во время которого человек не пьет вина и не стрижет волосы. Завершаться этот обет должен строго в Иерусалимском Храме: назорей стриг голову у дверей скинии/Храма, а состриженные волосы сжигались под мирной жертвой.
Как же Павел мог сделать это в языческой Греции, прямо в порту? На этот счет у историков и комментаторов есть два объяснения, основанных на практике иудейской диаспоры I века:
- Облегченная форма частного обета. В эпоху Второго Храма среди евреев диаспоры были распространены временные обеты (аналогичные назорейству, но менее строгие), которые принимались в знак благодарности за избавление от смертной опасности или тяжелой болезни (об этом упоминает, например, Иосиф Флавий в «Иудейской войне»). Такой обет мог длиться 30 дней и завершаться стрижкой волос в месте нахождения человека.
- Специфика назорейства в диаспоре. Согласно Мишне (трактат Назир), если человек принимал обет назорейства за пределами Земли Израиля, он мог остричь волосы по истечении срока обета там, где находился, но затем был обязан отправиться в Иерусалим, чтобы принести предписанные Храмовые жертвы. Волосы в таком случае везли с собой или просто отсчитывали еще 30 дней чистоты уже в Иудее.
Павел стрижет голову в Кенхреях именно перед посадкой на корабль. Это фиксация окончания определенного периода «неприкосновенности» волос перед долгим морским путешествием в Иерусалим, где обет должен был завершиться окончательно.
Внутренний мотив: зачем Павел сделал это добровольно?
Контекст Коринфа объясняет всё. Павел провел там полтора года (Деян. 18:11) — это было время колоссального эмоционального и физического напряжения. Коринф был сложным, порочным городом; местная синагога ополчилась на апостола, его судили перед проконсулом Галлионом.
В самый кризисный момент Господь явился Павлу в видении со словами: «Не бойся… ибо Я с тобою, и никто не сделает тебе зла» (Деян. 18:9-10).
Обет Павла, скорее всего, был обетом благодарности за Божью защиту в Коринфе. Он взял его либо в момент опасности, либо в знак посвящения на время коринфской миссии. Теперь, когда этот этап благополучно завершен и он садится на корабль, Павел исполняет свою часть обязательств перед Богом.
Зачем нам это знать и какой отсюда вывод?
Этот крошечный стих — один из самых сильных аргументов против неверного, но популярного представления о Павле как о «разрушителе иудаизма», который якобы учил евреев полностью забыть свои корни и законы.
Из этого сюжета можно сделать три важных вывода:
- Личное благочестие Павла. Павел жестко и бескомпромиссно воевал против навязывания Закона Моисеева язычникам как условия для спасения (гал. 2:16). Но для себя лично, будучи этническим евреем, он оставался верным традиции. Обет назорейства для него — не «дела закона ради оправдания», а глубоко личная, привычная с детства форма выражения благодарности Богу.
- Абсолютная искренность в 21-й главе. Когда позже в Иерусалиме Иаков попросит Павла оплатить расходы четырех назореев и самому пройти очищение, Павел согласится. И теперь мы понимаем: он сделал это не из трусости или лицемерия перед общиной «от Иакова». Для него это было естественным действием. Он совершал подобные обеты наедине с собой, в Кенхреях, когда никто из иерусалимских строгих законников его не видел.
- Свобода, а не рабство. Пример Павла показывает удивительный баланс христианской свободы. Свобода во Христе — это не запрет на ветхозаветные формы благочестия, если они помогают твоему внутреннему предстоянию перед Богом. Павел свободен как не соблюдать эти обряды ради спасения, так и соблюдать их ради выражения личной любви и верности Творцу.
Александр Серков