Я необычно пришел в церковь. Хотя, пожалуй, нет такого, кто бы обычно пришел в церковь. Насколько я знаю, все приходили уникально, нестандартно. Было время, я даже собирал эти истории. Но факт, что я, наконец, оказался в церкви, среди верующей молодежи, и их духовный, нравственный уровень приятно удивил. Что неприятно удивило — уровень молодежных встреч. Он явно не дотягивал.
Я учился тогда в институте. Одну-две молодежки просидел, а потом чувствую, что хотел (и мог) бы сделать лучше. Так и сказал: «Ребята, давайте сделаем что-то другое». У нас инициатива наказуема. Предложил? Раз такой умный, то и делай. Так как Библию знал плохо, брал темы: «Как найти друзей», «Как общаться с людьми». Начал проводить эти темы на молодежках и почувствовал, что Господь через разные обстоятельства готовил меня к этому всю жизнь.
Бог складывал так, что я должен реализоваться в церкви. Не потому что я хочу какое-то место занять или я гордый, — никогда не стремился ни к какому месту. А молодежь сказала: хочешь — проводи. Наконец, меня избрали руководителем молодежи, а я еще крещение не принимал.
Потом началось обучение пасторов, — у нас еще тогда была одна конференция (Восточная), и в Донецке был ее центр. Меня туда направили учиться на пастора. Спрашивали: какой год крещения? А я не крещен. Они сильно удивились. А пастор, который меня привез, говорит: «Что делать? Пишите этот год». Это было зимой, он пишет дату и говорит: «Саша, я правильно пишу? В этом году ты крещение примешь?» Я говорю: «Да».
Таким образом, Бог (не то, чтобы этого я хотел) всё время меня толкал вперед. Я учился на пасторских курсах, и потом появился первый интенсивный курс. Я учился тогда в институте, был председателем отдела субботней школы в своей церкви. Я знал, что Бог как-то расположит, но не старался это форсировать.
Первый интенсив был в Киеве, в Пуще-Водице, в 1994 году. Подошел ко мне пастор и говорит: «Ты мог бы поехать на этот интенсив и три месяца безвылазно обучаться там?» Я тогда учился на пятом курсе, и у меня было дипломирование. Он сказал, что это в январе, а у меня как раз тогда были каникулы. Я очень долго молился, как поступить. Остаться сдавать госэкзамен в феврале и идти на диплом или ехать на трехмесячные курсы. Не помню, что произошло, но поехал и там полностью уверился, что Бог меня призвал к этому.
Я учился там, и был у меня госэкзамен. Я взял билеты, из Киева утром приехал в институт, сдал госэкзамен, и на вечер был обратный билет. После экзамена ко мне подошел руководитель моего дипломного проекта и говорит:
– Ты сдал госэкзамен, — через неделю приступаем к диплому.
– Не могу. Уезжаю в Киев.
– А когда приедешь?
– Через два месяца.
– Как это может быть?
– Поверьте, я нашел себя в жизни, поэтому еду.
– Не будешь диплом сдавать?
– Если Вы меня как-то помилуете, что я приеду, и мы за месяц сможем всё это сделать…
– Это нереально.
– Тогда мне, конечно, очень жаль, но я выбираю другое.
– Мы тебя отчислим.
– Понимаю.
Хорошо помню этот момент. Вышел, встал на пороге. Я отучился пять лет, и вот ухожу просто так. Потому что я выбрал другое. Встал, помолился и думаю: «Неужели всё вот так?» Не ощущал тяжести, утраты. Будто открылась дверь другую комнату. Я туда вошел и думаю: «Вау! Совсем другая жизнь, оказывается». Выходит мой преподаватель:
– Ну, ты серьезно решил уехать?
– Да.
– Ладно, я для тебя нашел вариант. Можешь быть в Киеве и писать дипломную там. Я тебе дам адреса, где возьмешь материал.
До обеда я был на лекциях, а после ехал в Киевский политехнический институт, сидел в библиотеке и писал дипломную работу. В конце концов, я приехал с этого интенсива, и меня сразу направили в мою первую общину в Желтых Водах. И я из Желтых Вод ездил в родной город и сдал диплом.
Это как бы половина истории, а вся суть в том, что, сколько бы я ни был пастором (очень долго, точнее), всегда задавался вопросом: правильно ли сделал? Несколько раз писал заявление об уходе. Я был не уверен. Как бы всё складывалось, и умом человеческим я это понимал. Но человеческого ума мало, и не было такого месяца, чтобы я не собирался уйти и не думал, что, наверное, если бы в этой церкви не было пастора, было бы лучше, чем, если в ней пастор — я.
Так продолжалось долгое время, я был в этих сомнениях. Братья убеждали: «Ты смотри, церковь тебя призвала, у тебя талант есть и способности, всё получается». Но это для меня не было убедительным. Я считаю, что мой опыт для меня хорош (я не знаю, хорош ли он будет для других людей)…
Наступил такой момент, когда у меня был страшный кризис. Было очень плохо тогда. Я стопроцентно решил уйти со служения. Без колебаний. Все обстоятельства складывались к тому, чтобы я ушел… Был никому не нужен. «Всё, буду «рядовым» членом церкви, ничего мне не надо». И Бог вслух мне сказал: «Ты будешь пастором». И я Богу дал обещание, что я буду пастором, даже если мне не будут платить за это, даже если с этого не будет никаких дивидендов. «Я знаю, что Ты меня призвал, и я так и буду делать, чего бы мне это ни стоило, что бы ни случилось в моей жизни».
И через два дня мне позвонили из конференции: вспомнили обо мне и предложили служение в другом месте. С того момента я не только убежден на уровне интеллекта, что я пастор, не только убежден, потому что меня церковь пригласила. У меня есть призыв от Бога. Это самое важное. Это самый важный призыв из всех, которые только могут быть. Я не унижаю призыв общины или церковной администрации, но считаю, что без Божьего призыва человек не может быть полноценным служителем. Еще раз: не потому, что я лучший служитель, — но этот призыв должен быть. С ним можно и умереть за это служение.
Пастор Александр Мещеряков