«Если бы была возможность еще раз выбрать себе жену, я бы снова выбрал Валентину. Она сильно повлияла на развитие моего характера»

Два красивых человека – пастор Степан Альбертович и Валентина Федоровна Кампен – в сентябре отметили 33-летие семейной жизни. Их интервью о том, как сквозь годы пронести трепетные чувства друг к другу.
АШ. Значит, вы уже 33 года вместе?

СА. Да. В 1976 году мы поженились.

АШ: Как вы познакомились?

CК: Мы пели вместе в хоре и играли в духовом оркестре.

ВК: Я жила в Белой Церкви, Киевской области, играла в духовом оркестре.
При Советской власти верующим, кроме молитвенного дома, нельзя было нигде собираться. Только похороны и свадьбы могли проводить по своим традициям: проповедовать, молиться, петь псалмы и песни о Боге. Однажды нас пригласили в Запорожье на свадьбу. В то время общин было мало, только в больших городах были зарегистрированные общины, а в маленьких городах и районных центрах власти не хотели регистрировать общины, находили всякие причины, чтобы не давать регистрацию. И поэтому на свадьбу рассылались пригласительные во многие города. В пригласительных указывали: приглашаем молодежь вашей общины разделить нашу радость.
В те года 1972-73гг. в Запорожье была одна община в Верхней Хортице по ул.Марко Вовчок и там было молодежи человек 20, может чуть больше. И вот мы с подругой, которая жила в Херсоне, решили переехать туда. Устроились работать на почте. Занимался с молодежью тогда Величко Анатолий. Он собирал молодежь по вечерам в молитвенном доме, учил игре на струнных инструментах, на духовых инструментах, а также проводил занятия по изучению Библии. Когда в церкви кто-то из пожилых или одиноких старушек нуждался в какой-то помощи, брат Анатолий Величко призывал молодежь откликаться на эти нужды: кому огород вскопать, а кому-то посадить картошку и лук. Ребята ходили дрова рубить, уголь переносить с улицы в сарай. Если кто строил дом, то по воскресным дням молодежь и другие члены церкви часто помогали не за плату, а так. Многие из молодых приходили, т.к. была возможность вместе потрудиться, а во время работы присматриваемся друг кдругу, видно же, кто как работает, что умеет; можно поговорить, пообщаться открыто.
В 1974 году моя подруга выходит замуж за Леонида Калиуша. Я, конечно же, была дружкой, как принято говорить, а Степа был друг жениха. Вот с того момента мы стали больше общаться. Семья Кампенов была большая: три сына и четыре дочери. Я заметила, что Степа никогда не кричит на своих сестер, не сердится на них, хотя они и моложе его. А когда мы где-то выезжаем оркестром, то он всегда носит свою трубу — тенор и еще две трубы своих сестер,- и никогда не выявляет при этом недовольства. Он всегда был радостным и улыбался, разговаривая со своими сестрами.
Один раз на репетиции выпала открытка из сборника для нот у одной из сестер, я подняла и читаю. А там написано: «Настенька-сестрица, красная девица! Постирай мне, пожалуйста, белую рубашку на субботу». Подала открытку его сестре, она засмеялась и говорит: «Это Степка мне так заказывает, если просит что-нибудь для него сделать». Вот все такие, казалось бы, мелочи у меня складывались в голове в одну картину: с ним уютно, легко.
СК: А Валентина, работая на почте, разносила телеграммы. Иногда ей поручали в воскресенье разносить людям пенсии. О выходном в субботу договаривались сразу, когда устраивались на работу, чтобы потом не было проблем. Однажды она зашла в запущенный старый дом, чтобы выплатить пенсию. В доме было очень грязно и холодно.
На кровати лежала парализованная женщина, которая рассказала, что она работала в школе учительницей, а теперь живет с дочерью, которая не приспособлена к жизни. Так две Валентины стали ходить в этот дом, помогая этим немощным людям. У них печка очень плохо горела, тогда Валя на «молодежке» сказала, что у них печка почти не горит, только дымит. Тогда я и брат Петя Полинчук пошли и переложили печку, нарубили дров.
Один раз руководитель молодежи объявил: «Надо бабушке Луше в с.Ульяновка прополоть кукурузу. Кто может поехать?» Пришли трое: я, моя сестра и Валентина. И вот тогда, когда мы работали, беседовали, общались я на нее первый раз как-то «по-особому» посмотрел.
ВК: (смеется) Да разве мы с тобой тогда «беседовали»?! Смеялись, шутили, падали от усталости!
СК: Да,- вот такое простое общение способствовало тому, что она мне понравилась.
ВК: А я тогда обратила внимание, как он со своей сестрой разговаривает, как он ее жалеет, постоянно спрашивает, не устала ли она. Или, например, так говорит:»Настенька, ты не сиди на этой холодной земле. Лучше сбегай к бабушке и принеси нам воды».
СК: А тебе понравилось тогда, что я так сказал?
ВК: (смеется) Вообще-то, я поняла, что мужу нельзя рассказывать всего, что ты о нем думаешь. Пусть сам немножко догадывается, что его любят, уважают, ценят,- тогда муж больше старается что-то делать, чтобы порадовать жену.
МШ: То есть, Вы о своих чувствах Степану тогда ничего не говорили?
ВК: Что ты, конечно же, нет! У нас тогда такого вообще не было, чтобы девушка до свадьбы говорила жениху, что любит его. Это считалось легкомысленным поведением, неприлично!
СК: Мы об этом в письмах писали.
ВК: Нет, я тебе такого никогда не писала. Когда нас венчали, проповедник спросил у меня, люблю ли я своего жениха, я тогда первый раз об этом сказала тихо и робко.
АШ: Как же вы договорились пожениться, если ничего о своих чувствах не говорили?
СК: Ну, я-то говорил. И не раз. При этом внимательно наблюдал, как она ко мне относится, принимает ли мое внимание.

ВК: Степа со своим отцом приехали в Белую Церковь в мае 1976г., чтобы договориться с моими родителями о свадьбе. На перроне перед отправлением поезда Степа первый раз поцеловал меня в щечку. О, это было очень серьезно! Венчание наше состоялось 19 сентября, в воскресенье. Расписались мы в пятницу. Помню, ехали из ЗАГСа в автобусе: Степа, я, Настенька и друг Степы. Было шумно. Мы рассматривали паспорта, что-то говорили, смеялись. И вдруг в наш маленький автобус врезается грузовик. Мы сразу даже не поняли, что произошло. Сильный удар в левый бок, автобус резко остановился, посыпалось лобовое стекло у водителя. Все притихли. Смотрим, а грузовик съехал с дороги и перевернулся. Никто тогда не пострадал. А наш водитель громко сказал: «Хтось дуже щасливий у нас в автобусi!» Ведь от такого столкновения должны были перевернуться мы, а не тяжелая грузовая машина. Тогда мы поняли, что это Господь нас уберег, ведь удар был сильным, но наш маленький автобус даже не сдвинулся со своей полосы. Водитель пошел разбираться с тем водителем, а мы дальше уже шли пешком серьезные и спокойные. Пригласительные на свадьбу нам сделал брат Анатолий Денисюк. Он работал фотографом. В ту пору практически невозможно было даже подпольно напечатать в какой-либо типографии христианскую литературу, афиши или пригласительные. Типографии были государственными и никаких посторонних заказов не принимали. Очень жесткий контроль был и цензура. Власти строго запрещали детям школьного возраста и молодежи ходить в православную церковь и в молитвенный дом на богослужения. Запрещалось переезжать священнослужителям из одного города в другой.
МШ: А оркестру, значит, можно было ездить на свадьбы?
ВК: Нет. В 1968-72гг. Помню, как нас ловили и отправляли назад домой. В городах было немного лучше, если никто из соседей не донес, что там-то свадьба сектантов и к ним съезжаются, то на свадьбе (или на похоронах) можно было немного проповедовать, читать Библию и играть духовым оркестром. А вот, если похороны или свадьба в селе где-то, то там уже местные парторги очень старались не пускать «чужаков», устраивали засады, подключая милицию и дружинников. Завидев кого-то с трубой или еще с каким музыкальным инструментом, не выпускали из автобуса. Заставляли возвращаться домой. Поэтому мы, обычно, выходили за несколько километров раньше и шли пешком, поодиночке. Старались приехать намного раньше и идти разными маршрутами, чтобы быть незамеченными, учились маскироваться, как партизаны. В селах духовой оркестр — редкость. Мы понимали, что когда заиграем, люди обязательно придут и смогут услышать проповедь и пение. Раньше на свадьбу приглашали всех желающих и, чтобы привлечь людей, оркестр начинал играть еще до начала бракосочетания. Если жених и невеста хотели пригласить на свадьбу проповедника из другого города, они должны были пойти к местным властям и попросить разрешения для этого служителя. Могли и не разрешить.
СК: Словом, интересная жизнь была.
АШ: Как часто вы общались не в компании, а лично?

ВК: На репетициях оркестра мы сидели полукругом, и я как раз сидела напротив Степы, так что мы довольно часто переглядывались. А, бывало, я телеграммы разношу, а Степа с работы едет мопедом по той улице. Он в селе электриком работал. Мы постоим, поговорим около получаса, а потом мне надо уже быстрей бежать, чтобы успеть все телеграммы разнести. Помню, Степа мне из б/у запчастей сделал велосипед, вот тогда мне легче было с телеграммами.
СК: Мобильных телефонов ведь раньше не было.
МШ: Для развития отношений лучше, когда есть телефон, или когда нет?
СК: По-разному. Тогда нам хотелось чаще видеться, что не всегда удавалось, а сейчас по «мобильному» переговорил,- и все вопросы решены. Большие преимущества, когда есть телефон.
В 1974 году подруга Вали вышла замуж и Валя возвратилась в Белую Церковь. Вот нам и приходилось писать письма. А когда пишешь письмо, вкладываешь больше смысла в каждое слово.
ВК: В Белую Церковь Степа мне по два письма в неделю писал, а я на каждое отвечала. Причем мои письма были гораздо объемней. И вот сейчас припоминаю, что в каком-то письме всё-таки написала ему, что он мне нравится.
АШ: На какие темы вы общались в письмах?
СК: Например, я что-то интересное прочитаю, — с ней поделюсь. Тогда не было столько книг. Типографских книг не было вообще. Все книги печатались на пишущих машинках под копирку 10-12 экз. Даже уроки субботней школы печатали, можно сказать, вручную. И всё это подпольно. Белая Церковь ближе к столице, оттуда переводы новых книг.
Помню, только появился «Христианский дом», и Валя мне много глав из этой новой книги переписывала и высылала в письмах.
АШ: Значит, вы еще целый год переписывались?
ВК: Да. Потом у нас в Белой Церкви была свадьба, и Степа со своей младшей сестренкой приехал. Так было заведено, что сам парень не должен был приезжать к девушке. А когда я ездила в Запорожье, то останавливалась и ночевала у своей подруги, а в гости к Степе старалась сама не ходить, чтобы не подавать повода для разговоров. Считалось неприлично девушке ездить к парню, с которым дружишь. Сразу в общине начинают бабушки шушукаться, обсуждать. Могли и на церковный совет вызвать и указать на недостойное поведение. В Запорожье было заведено: одну субботу почти вся молодежь обедает у одних, на другую субботу — у других, потом — у третьих и т.д. Очень дружная была молодежь в то время, и их родители были гостеприимными.

АШ: Получается, вы общались как друзья. А как же понимали, что нравитесь друг другу?
СК: Есть много моментов, благодаря которым можно понять, нравишься ли ты другому человеку или нет. Вот, например, я пришел первый на богослужение. Тут заходит Валентина. Голова моя куда поворачивается?.. И она посмотрит… Улыбнулись. После служения все друг друга приветствуют. Со всеми поздоровался, а с нею-то как-то по-особенному получается. Рука горячая и как ток какой-то по руке проходит. Разговоры вели на разные отвлеченные темы, но само общение сближало. Вот, было: день рождения у нее в феврале, а я еще с августа месяца приготовил цветы. Нарвал букетик красивых сиреневых сухоцветов — бессмертника — сохранил и подарил ей на день рождения.
ВК: Мне так было приятно! Зима, снег, холодно, а он мне букетик сиреневых цветочков… Подруга моя улыбается, подтрунивает надо мной: «Что, небось, Степашка подарил цветочки?» А мне радостно, т.к. я очень любила в детстве и юности полевые цветы. Еще бывало так: Он рано утром едет на мопеде в село на работу, а я иду на почту.
И могла бы идти по другой улице, более коротким путем, но иду там, где Степа ездит. Встретимся, улыбнемся, поговорим минут пять. А потом вприпрыжку на работу.
МШ: Вам Степан часто цветы дарил?
ВК: Ой, даже не знаю, как сказать. У них во дворе росли кусты чайной розы. Его мама из этих роз варенье готовила. А Степа срезал розы и утром, когда ехал на работу, мне дарил. Они очень ароматно пахнут. Подруга снова меня подтрунивала. А Степины младшие сестрички на него маме жаловались, что Степка розы рвет. Мама спрашивала: «Зачем?» А они отвечали: «Чтобы Вале подарить». Они потом мне все это рассказывали и приговаривали: «Вот нас мама ругает, когда мы розы рвем, а его — нет!»
АШ: А как Вы делали ей предложение?

СК: Просто сказал: «Давай поженимся». Но сначала мы договорились просто дружить. И даже когда подали заявление в ЗАГС, то я ей сказал, что если ей во мне что-то не понравится и она передумает, то чтобы сразу честно об этом сказала. Или если мне что-то в ней не понравится, — я об этом скажу. Когда дружишь, Антон, и бывают какие-то конфликтные ситуации, смотри: получается их решать или нет? Если во время ухаживания все конфликты решаются легко и просто, то и потом будет проще. А если во время ухаживания решать недоразумения не просто, — то после свадьбы их будешь решать в пять раз тяжелее. Важно также смотреть, как девушка ведет себя дома. Порядок у нее в комнате или нет. Или: если парень плохо относится к своей матери, то он так будет относиться и к своей жене. Мне очень помогла книга Э.Уайт «Христианский дом».
АШ: Что Вам понравилось в Валентине?
СК: Очень многое. Красива собой, с русой косой. Я ведь до сих пор называю ее «моя красавица». Она много читала, играла на гитаре, мандолине, трубе, фисгармонии, пела в хоре, вкусно готовила и часто меня угощала своими блюдами.
ВК:(смеется): Ну, и напридумывал: «Вкусно готовила, угощала…» Я тебя специально не угощала. Правда, когда жила с моей подругой Валей, то по очереди мы тоже в субботу принимали у себя молодежь. Валя вкусно готовила, у нее я многому училась.
МШ: А Вы что оценили в Степане?
ВК: То, что он участвовал в служении, хотя и был довольно молодой. А как он играл на баяне, перебирая пальцами клавиатуру! Он и сейчас часто играет, а я вслушиваюсь в аккорды. Мне нравится тембр нашего баяна. Еще мне нравилось в Степе, он никогда себя не расхваливал, не врал, никогда не отзывался ни о ком плохо. Он одевался очень скромно, так как всю зарплату отдавал родителям.
АШ: О чём Вы тогда молились?

ВК: Просила Господа, чтобы Он дал мне такого мужа, который бы не только во время ухаживания, но и через пять, десять, пятнадцать лет уважал бы меня и любил. И он меня до сих пор уважает и очень хорошо относится. Но сейчас я понимаю, что неправильно тогда молилась! (смеется) Надо было говорить так: «Господи, дай мне такого мужа, которого Ты посчитаешь для меня наилучшим».
СК: А я молился о том, что если есть Божья воля на то, чтобы Валентина была моей женой, то пусть Господь наши отношения созидает, а если нет,- то пусть разрушит.
АШ: Валентина, как Вам кажется, что нужно, чтобы найти себе такого мужа, чтобы прожить с ним долгую счастливую жизнь?

ВК: Сам не найдешь… Нужно, чтобы Господь указал, свел. Мы ведь довольно разные. И думаю, могли бы уже давно разбежаться в разные стороны. Но, благодаря тому, что мы вместе молимся и читаем каждое утро и вечер, Господь сглаживал все наши разногласия, помогал иметь мир между собой. И еще, очень важно, чтобы муж никогда не переставал любить жену, несмотря на ее недостатки.
МШ: Вы прожили счастливую жизнь?

СК: Да. В семье не бывает такого, что оба одинаковые. Разные недостатки, разные желания бывают, разный подход к решению каких-то вопросов. Если бы была возможность еще раз выбрать жену, то я бы снова выбрал Валентину. Она сильно повлияла на мое становление как личности, на развитие моего характера.
Беседовали Антон и Марина Шумихины