1
Настя выходила замуж. День торопил день, и до свадьбы уже оставались совсем считанные дни. Лето было пасмурным и дождливым. Небо каждый день, вот уже месяц, сотрясалось от грома и молний, но на душе у Насти цвела весна.
По вечерам ливень, вновь и вновь, буквально заливал город, а Настя все эти, переполненные непогодой часы, казалось, была совершенно счастлива. Ведь звонил мобильный, и она слушала голос любимого и не могла наслушаться. О, какой это был голос! Уверенный, нежный, – голос настоящего, любящего мужчины! Сколько ясных, светлых, ласковых, нежных слов произносил её любимый Николай! И от этих слов сердце у Насти трепетало, на глаза наворачивались слёзы счастья.
Он, такой уже взрослый, красивый, умный человек, выбрал её из сотни, тысячи девушек. А ведь она не красавица. Но в эти минуты общения с ним чувствовала себя просто принцессой, у которой все мечты сбываются.
Он – будущий молодой священник, а она, совсем ещё молодая будущая матушка. Это было так волнительно. Настя от этих мыслей робела, но очень хотела именно такого счастья. Духовно возрастать и развиваться в господе. Приход в небольшом городке. И она, и её родители вели духовную жизнь. В их доме было много икон, часто звучала молитва, читалось Евангелие, и лучшего пути, чем путь к Богу вместе с Николаем служа в церкви, она и не представляла – даже себе. Это была её мечта. Ведь только Господь есть – и Путь, и Свет, и Жизнь, и Истина, и Любовь. А её Николай только что закончил духовную семинарию и также мечтал жить для Бога.
Настя закончила пединститут и была филологом. Она ещё нигде не работала, но мечтала также ещё о школе, о детях. Она часто представляла, какая она учительница в классе. В этих мечтах видела своих учеников и тоже робела при мысли, – а всё ли у неё будет получаться, сможет ли она находить общий язык c учениками и быть им ещё и другом?
Скоро, скоро всё свершится! Будет совсем новая жизнь. В другом городе рядом с самым лучшим и самым мудрым из людей.
Ей казалось, что умнее, чем Николай она в своей жизни просто не встречала. Он был так разносторонен, а разговоры его были всегда такими интересными! Он так неожиданно, прекрасно и глубоко мог облекать свои мысли! Настя слушала бы его и слушала. Вот только виделись они совсем мало. Ведь жил Николай в другом городе, а Настя жила за тысячи километров от любимого. И только это было её самым большим горем. Не видеть, иногда по полгода Николая, для неё было просто невыносимо. Но он очень часто звонил, а она звонила ему. Вот уже три года длилась их любовь, – большей частью по телефону. Теперь же, наконец, они поженятся и всегда будут вместе. Что может быть прекраснее, и чего ещё можно ждать от жизни.
Вот и сейчас, усевшись удобно на диванчике, она слушала, как Николай рассказывал ей притчу об одном монахе. Слушала, затаив дыхание. Ведь эти притчи и разговоры с любимым делали её сильнее и лучше в жизни. Они, как бы, проясняли эту её жизнь. Сильно заскрипела дверь и вошла мама.
– Доча, ужинать уже пора – мы с папой ждём тебя. Настя замахала рукой и головой, показывая, что ей не хочется ужинать.
Мама, опечалившись, вышла. И снова неприятно скрипнула дверь. О, как надоело ей всё дома. И эти двери, что всегда скрипят, и странные, обеспокоенные слова и предостережения мамы. Что, дескать, не видевшись почти с человеком, решилась замуж за него пойти. Мама, всегда какая – опечаленная, обеспокоенная, сосредоточенная на печальных моментах жизни, как считала Настя. Говорила и научала, предостерегала и жужжала, как та муха. Терпения у Насти почти уже не осталось. Ей, казалось, что мама похожа на квочку, что постоянно чем-то недовольна. Папа же старался всё превращать в шутку и даже ко дню свадьбы, что вот – вот уже настанет, казалось, относился несерьезно. Это тоже злило Настю. Хотелось всеобщего внимания, свадебных хлопот, примерок, походов по магазинам. Так хотелось бала и праздника.
Насте хотелось быть счастливой. Ей казалось, что никогда прежде она не была счастлива, и сейчас папа с мамой не хотят ей счастья.
Всё в доме было как всегда. Скромная трапеза, скромная одежда, молитва, чтение Евангелия, служба в воскресенье в церкви. Ничего не происходило, да и не могло происходить, – ведь папа с мамой решили, что самый счастливый день в её жизни будет скромным праздником двух семей. Николай и его семья также были согласны на скромную роспись, венчание в церкви и скромный ужин.
Пусть, пусть всё будет так, как все они хотят, но наступит тот день, когда Настя будет жить своей жизнью, своей семьёй и тогда у неё будет всё по-другому. Её жизнь будет светла и радостна. Это она решила твёрдо. И никто уже не будет мешать её счастливой жизни.
Настюша, родители зовут ужинать, так что пока, ангел мой. Люблю тебя всей душой и скоро позвоню. Целую.
Настя даже не успела ответить, а мобильный отключился. На душе стало скверно и потемнело. Казалось, дождь и непогода достали её через окно. Настя сидела, поджавши колени и уставившись на ливень за окном. Дверь снова скрипнула.
– Доча, мы ещё не ужинали – всё ждём тебя. Ты уже не разговариваешь? Мама, как – то, сгорбившись, виновато заглядывала дочери в лицо.
Зря, мама, вы не ужинаете. Мне правда не хочется есть.
– Доча, сколько тех ужинов нам ещё осталось? Вот, улетишь от нас скоро и наужинаемся ещё вдвоём, а сейчас хоть посиди с нами.
Настю брало зло, за так неожиданно прервавшийся разговор, за эту сгорбленную, виноватую позу мамы и её, даже, раздражал запах жареной рыбы, что доносился из кухни.
– А я, ма, так хочу уже скорее новой жизни, – сказала, еле сдерживая себя и до боли закусив губу.
– А чего ты ждёшь от этой новой жизни, знаешь?
– Как чего, ма, – счастья, чего же ещё?
– А что такое СЧАСТЬЕ думала? Мне, кажется, что ты даже не знаешь, что ждать и от жизни, и от счастья. А это требует большой внутренней работы, доча. Может не только с Колей, но и со мной бы поговорила об этом. Совсем перестала с нами общаться.
– О, Боже, мама! Вот только не надо. Я никогда не буду жить так, как вы с папой. Это не жизнь, а какая-то жертва.
– Без жертв, милая, как раз и не бывает ни счастья, ни жизни.
– Нет, ма, ты скажи мне, только честно скажи, не выдавая желаемое за действительное – ты была когда-нибудь счастлива?
– А что, что такое счастье, доча? Я не знаю что это. Вот то, что есть у меня в жизни – это и есть, может быть, счастье, и с этим нужно научиться быть счастливой? Вот я и учусь.
– И сколько, сколько ты собираешься учиться? ,,Хочешь быть счастливым – будь им”, – как сказал Кузьма Прутков. Не так ли, мама? Вот в жизни говорят – есть белая и чёрная полоса, и эти полосы сменяются, но в твоей, мама, жизни есть одна полоса – чёрная. Ты просто не знаешь, что такое – белая полоса. Так жить нельзя!
– Чёрная говоришь полоса и всё. А может ты и права. Но это моя полоса и моя жизнь. И пусть света в ней не было, как ты утверждаешь, но просветы всё же были. И я как могла, так и была счастлива, а может, и не была. Я просто жила, как могла.
Старалась, чтобы всё было по совести, по правде, так, как должно.
– Ма, ты сама не знаешь ни что такое счастье, ни что должно, а мне советуешь подумать. Может, ты сама ещё чего не доподумала?
– Злая ты, дочка. А почему? Мать стояла у двери, такая уже немолодая, сухощавая и сутулая, но столько детского было и в облике, и в вопросе, что Настя просто опешила.
– Не, ма, кто у нас тут взрослая, умная? Ты же поучаешь всегда всех. Всё одна ты только знаешь. Что правильно, что неправильно. Одеваться хорошо – это неправильно. Квартиру по человечески обставить – не скромно. Обед, как у людей – чревоугодие. А финал всего этого? Мне стыдно было пригласить друзей. Я никогда, никуда не могла пойти, потому что одета была, не как белая ворона – нет, – как чучело, огородное пугало! Тебе сейчас, вот, не стыдно, что люди придут скоро и в наш дом? Представляешь, у нас тоже будут гости.
– Пусть будут гости – Я рада буду гостям, доча, рада. Поживёшь, может, тогда всё поймёшь, а сейчас что говорить? Прости меня за всё, родная. Прости, я не поняла, видно, что-то в жизни. Я, наверное, очень виновата перед тобой. Прости!
– Только не надо, не юродствуй, пожалуйста. Прости, прости. Вот где мне это твоё ,,прости”. Надоело!
Настя упала на подушку и зарыдала. Мать молча вышла и от скрипа дверей ещё больше съёжилась.
2
Настя сидела у окна и смотрела, как моросит дождь, падают листья, и как тучи всё сильнее и сильнее заволакивают всё небо. Уже на нём не осталось ни одного чистого кусочка. Солнца не было видно, но там, вдали по верхушкам осин играли солнечные проблески и от этого, казалось, что на оставшиеся листья уже выпал снег. Стало холодно, и она почувствовала, как неуютно ей в этом её новом доме, новом городе и как неприветливо новое небо.
Столько Настя мечтала об этом городе, доме об этой новой жизни! Прошло всего три месяца, как она здесь, но ничто не оправдывало этих ожиданий. Как, впрочем, и самый счастливый её день бракосочетания и венчания. Он тоже оказался совсем не самым счастливым днём. Она вспомнила, как всё было скромно, чинно и какие постные у всех были лица, и ей стало противно. Что-то тут не так. Может, я не так всё понимаю? Может это и есть та счастливая, новая жизнь её мечты? Уставший, притихший муж по вечерам, после службы, говорил с ней всегда тихо, заботливо поглаживая её руку. В такие минуты вспоминались мамины слова: ,,любовь, дочка, – это держаться за руку”. А может она права? Вот так просто – держаться за руки, чинно ужинать, пить кефир, молиться на ночь, читать и читать слово Божье, выслушивать мужа о приходе, о службе, о Христе, что пожертвовал всем ради людей и, даже, жизнь свою отдал, чтобы выкупить у греха и спасти.
Нет, свою жизнь Настя отдавать на всё это не хотела. Хотелось праздника, хотелось счастья.
Опять вспомнила слова мамы, – а что есть счастье. Нет, Настя не знала, что есть счастье, но чувствовала, что долго терпеть всё это не сможет. Первые дни, молясь у икон, она успокаивалась. Так мирно и тихо становилось у неё на душе. Но день ото дня молитвы становились всё машинальнее и машинальнее. Бывает, молится, а сама витает, непонятно где. Так, заученные слова и не более. Эти слова уже не трогали её сердце, не успокаивали её душу. Скрипнула дверь – совсем как дома, и от этого Настя вся съёжилась.
– Настюша, родная моя, как ты тут? Одна весь день. Пришла бы в церковь. Я так ждал тебя сегодня. Да и люди спрашивают, – не больна ли?
С Божьей помощью всё хорошо – я здорова. Настя не хотела, но слова эти она произнесла язвительно и, даже, зло. Смутившись, она быстро стала накрывать на стол. Николай молча наблюдал за ней. Она не хотела, но всё как-то само собой лязгало, падало, скрипело, ронялось, и от этого внутри что-то закипало и Настя кусала губы.
– Настюша, а ты счастлива со мной, – скажи честно?
– А что есть такое – счастье?
– Это, когда человек получает удовольствие, радость от жизни и при этом не чувствует за это вины, а за все удовольствия и радости не нужно раскаиваться.
– Слушай, ты на все вопросы знаешь ответы? – Нет, я ищу эти ответы. Только я это делаю не сам.
– Я спрашиваю у Бога, а он мне уже отвечает. По-моему, это самый лучший источник. Я доверяю только ему.
– Знаешь, Коля, а может, счастья и нет вовсе? Вот так – ждёшь его, ждёшь, а оно никогда не приходит. Ожидание счастья и есть счастье. Как тебе такой сумбурчик-каламбурчик?
– Нравится. Особенно там, где веришь в него.
– Ой, я не могу. Ты помешанный на этом верю, веришь, доверяю. Терпеть уже этого не могу. Настя расплакалась и бросила оземь тарелку.
– Бедная ты моя, прости меня, прости. Тяжело тебе со мной. Загрузил я тебя совсем своей новой жизнью и своей философией жизни.
– Ты, прям, как мама, – прости, прости, прости. Сто раз на день. Я тебя прощаю и что дальше? Тебе от этого легче?
Настя долго рыдала. Николай стоял у окна и растерянно теребил рясу. Потом вдруг резко подошел к ней обнял и крепко к себе прижал.
– Прости, прости меня, родная. Всё у нас будет хорошо. Я верю, что ты поймёшь, что всё то, что есть у нас – это и есть счастье. Ведь у нас есть любовь. Вот постой, я прочту тебе это у …
Николай бережно взял с тумбочки Библию и стал искать текст.
– Слушай, Коля, а как ты меня терпишь, такую? Ещё и любишь.
– Не я терплю, родная – меня терпят. А я постараюсь оправдать твоё терпение и сделать тебя, с Божьей помощью, счастливой.
– Не я терплю, а меня терпят – это кредо у тебя такое? Меня аж зло берёт. Ты как издеваешься надо мной. Ты прям святой. А правда, что я делаю рядом со святым?
Настя побежала из кухни в комнату и закрылась там. Было жалко себя, хотелось плакать, а ещё было очень стыдно за себя. За то, что она не хотела понять что-то очень важное. Просто упрямствует, как дитя малое, капризничает. А ведь, Коля и вправду любит её. А она?
Как же научиться быть счастливой с тем, что есть? Как? На работу, что ли пойти. Куда? В школе мест нет, но ведь – пока нет. Нужно верить. Ну вот, я уже, как Коля – нужно верить. От этих мыслей немного стало спокойней.
А ведь Коля прав. Надо верить.
– Господи, помоги моему неверию! Дай мне веру в тебя, веру в счастье, веру в завтрашний день, дай мне новую мечту и надежду!
Зазвонил телефон. С неохотой Настя взяла его, но тут же обрадовалась.
– Мамочка, я так соскучилась по вас с папой. Да, да приедем. Вот, возьмём и приедем, и не будем больше откладывать. Обещаю. Счастлива ли я? Мама, а что есть такое, СЧАСТЬЕ? А знаешь что, ма, ты прости меня, пожалуйста, прости за всё.
Татьяна Дейна. 26. 09. 11.