Мы с вами постоянно задаём какие-либо вопросы. Вот сегодня утром, когда вы проснулись, у вас были какие-либо вопросы? Да, были. Во что мне одеться? Какая сегодня за окном погода? И другие подобные.

У маленьких детей, когда они начинают расти, и когда учатся говорить, у них больше всего вопросов, «почему?» У них нет ещё вопросов, «как?» «Мама скажи, а почему это так, а почему вот это так?» Иногда даже ребёнок задаёт такой вопрос, что сразу на него и не ответишь. Вот например, ребёнок задал своему отцу такой вопрос: «Папа, а почему молоко белое?» Вы сразу сможете ответить на такой вопрос?

Я думаю, многие современные христиане смотрят ТВ, и куда же деться от РЕКЛАМЫ! Хочешь, не хочешь, а приходиться её смотреть в перерывах между интересной передачей или фильмом. Конечно, существует и социальная реклама. Она выходит за рамки экономических задач, направлена на достижение благотворительных и иных общественно полезных целей: популяризация здорового образа жизни среди населения; поддержка незащищённых слоёв населения; борьба с загрязнением окружающей среды; популяризация общественных организаций и фондов, целью которых является помощь окружающим людям, в частности детям. Это нужно и важно. Но давайте поговорим о коммерческой рекламе.

Статья написана в ответ на претензии молодежи к решению жюри музыкального фестиваля в Кривом Роге осенью 2012 года.

Могу ли я судить о музыке вообще и рок-музыке в частности

Я родился в Кривом Роге. С 10 лет с родителями жил на «Юбилейке», одном из районов города. Моё музыкальное образование: музшкола, класс «гитара». Лет с тринадцати увлёкся музыкой. Слушал тогда в основном ленинградцев: «Алиса», «Кино», «ДДТ». Из западных «Scorpions», «Queen».

Накануне, 19 ноября, около 17:00 из церкви ушел последний член церкви, все было в порядке. 20 ноября в 14:00 должно было начаться заседание избирательного комитета общины. Пришедшие к этому времени члены комитета и пастор Валерий Галинский обнаружили факт ограбления.

Разбиты 2 окна и исчезли 14- дюймовый телевизор Панасоник, ДВД, 2 акустические системы S-90, 2 микрофона Shure, микшерный пульт и усилитель и провода к ним.  Здание оформлено на конференцию, документы имеются. Свидетельство о регистрации у общины есть. В настоящий момент в здании отключено электричество. Когда электричество было подключено, в церкви включали местную сигнализацию. Сегодня сигнализация обесточена.

Я считаю, что надежда не умирает последней. Она живет даже тогда, когда от человека уже почти ничего не осталось. Рядом со скорбящим человеком должен быть друг, который тихо, молча поплачет с горюющим, может быть, положит свою руку на плечо, а может быть, тихо скажет: «Я тебя понимаю…» От друга ожидается, что он будет действовать во время кризиса. Что необходимо делать, что говорить, когда человек рядом с тобой переживает горе? Как помочь родителям, потерявшим ребенка? Как сказать ребенку о смерти? Всем этим вопросам посвящена данная работа.

Баба Надя жила одна. На новое место жительства приехала недавно из большого города. Просто, почему-то, хотелось ей жить в маленьком чистеньком посёлочке, и вот, наконец, мечта её сбылась.

Шум, гам огромного города и квартира на пятнадцатом этаже остались в прошлой жизни, и сейчас она сидела в тихом зелёном дворике с клумбами у подъездов и упивалась тишиной и чистым воздухом, к которому никак не могла привыкнуть. Маленькие, пятиэтажные дома в два и три подъезда стояли, смотря на неё сотнями окон, что уже загорались и оживали.

Какая же длинная ночь даже летом, когда не спится. Было душно и жарко. Вероника в эту ночь не могла уснуть, и совсем потерявшись во времени, изнемогая от головной боли, начинала потихонечку злиться. Злиться – это отвратительно и недостойно человека, думала она. Но эта гадкая злость всё же исподволь овладевала ею.

Особенно злил её храп, спящего рядом мужа.

– Ну, когда же это дурацкое утро, думала она и, почти отчаявшись, прошептала, – Господи, хоть бы какой-то свет уже наступил. Ну, ради Бога, нет сил больше терпеть эту кромешную тьму, смешанную с ужасной болью.

Вдруг Вероника вспомнила, как в одной из телевизионных передач она видела совсем уже старую женщину, которую старухой назвать никак было нельзя, а было ей уже за девяносто лет.